Нью‑Йорк встречает Надю шумом баров и улыбками друзей: ей исполняется тридцать шесть, и вечеринка обещает быть лёгкой. Но едва она поправляет помаду перед зеркалом в тесной ванной, ночь ломается пополам. Надя выходит к гостям, шутит, ругается из‑за пропавшего кота, пьёт, танцует — и неизменно погибает: то под колёсами, то на лестнице, то от нелепой случайности. Следующий вдох возвращает её туда же, к тому же отражению и той же песне за дверью. Петля закручивается, а смерть перестаёт быть финалом, превращаясь в циничный будильник.

С каждой новой попыткой Надя проверяет правила этого странного квеста: можно ли изменить маршрут, спасти себя, удержать друзей от катастрофы? Паранойя сменяется азартом, затем — усталостью и страхом, ведь последствия накапливаются, а «перезапуск» не лечит раны в душе. В поисках ответа она натыкается на другого пленника цикла и вынуждена взглянуть на собственные травмы, привычки и одиночество. «Жизни матрёшки» смешивает чёрный юмор, мистику и психологическую исповедь, превращая одну ночь рождения в расследование того, как заново научиться жить. Ей приходится пересобрать память о матери, о детстве, о любовных провалах, и понять, почему она так легко смеётся над тем, что болит. Чем ближе рассвет, тем яснее: выйти из круга можно только приняв ответственность и за себя, и за другого вовремя, сегодня.