Это не столько биография, сколько прогулка по голове Пита Дэвидсона — месту, где тревога соседствует с шуткой, а шутка притворяется спасательным кругом. Камера следует за Питом от школьных коридоров Стейтен-Айленда до огней студии, но каждый шаг сопровождает его внутренний комментатор: парень в худи, который спорит с совестью, устраивает стендап на похоронах и торгуется с судьбой, как на распродаже. Пит вспоминает отца-пожарного, первые панические атаки, провальные свидания и внезапные взлёты — и тут же вставляет в память “рекламу” своих страхов, снятую в стиле фантастического боевика. В одном эпизоде депрессия приходит в виде курьера, требующего подпись за посылку; в другом слава превращается в гигантскую голубую галочку, которая преследует его по улицам. За абсурдом — честная история о взрослении без инструкции, о дружбе, психотерапии и упрямой привычке смеяться, когда больно. “Ничегошеньки” показывает, что пустота иногда звучит, как аплодисменты, а иногда — как тишина, которую ты учишься не бояться. Вместо морали — набор заметок на салфетках: как не раствориться в ожиданиях, как позвонить маме и не свалиться в сарказм, как признать, что тебе нужна помощь. Финальные сцены не ставят точку: Пит просто выходит на улицу, где дождь выглядит как конфетти, и идёт дальше, пока смех держит ритм, а мир подмигивает ему неисправным неоном надежды.