Ночью на шоссе полиция останавливает потрёпанный фургон. За рулём — молчаливый мужчина в инвалидной коляске, а в кузове — беспокойная стая дворняг, догов и шпицев. Пока кинологи разбираются с собаками, оперативники находят адрес владельца и натыкаются на жуткую картину: в захламлённом доме лежат тела, аккуратно укрытые одеялами, будто их кто‑то пожалел. Подозреваемого везут на допрос, но вместо следователя к нему подсаживают психиатра‑криминалиста: этот человек скорее загадка, чем преступник.

Он говорит охотно, почти улыбаясь, и постепенно превращает кабинет в исповедальню. В детстве его растил отец-тиран, который считал слабость позором и лечил её страхом. Однажды, наказав сына, он запер мальчика в клетке вместе с голодными псами. Вместо смерти случилось другое: ребёнок услышал их тоску, ответил своей, и между ними возникла связь сильнее слов. Прошли годы, и «псарь» научился отдавать приказы одним взглядом; собаки стали его семьёй, оружием и алиби. Психиатр пытается понять, где кончается травма и начинается холодный расчёт — и успеет ли он остановить нового хозяина стаи. С каждым воспоминанием за окном слышится лай, и врач замечает: обвиняемый как будто дирижирует невидимым хором. Вопросы о трупах вызывают не раскаяние, а странную нежность: «они хотели обидеть моих». Когда двери камеры закрываются, становится ясно, что стая действует и без поводка уже этой ночью.